60-е годы

Далида продолжала петь во Франции. Если ей нравились песни других артистов, она исполняла их на другом языке; как, например, «Милорд» (Milord) на немецком и испанском языках. Это было не единственное заимствование из репертуара Эдит Пиаф: через год она спела «Нет, я ни о чем не жалею» (на испанском языке - No me puedo quejar и на итальянском языке No dico no), а в 1964 году – «Жизнь в розовом свете» (La vie en rose). Эдит Пиаф ценила талант Далиды. Разве не пришла она в «Олимпию», уже тяжело больная, чтобы засвидетельствовать ей свою симпатию и восхищение, чтобы сказать, что именно Далида ее заменит?

В начале 60-х годов Францию захлестнула волна «йе-йе», и Далиде пришлось приспосабливаться к ним. Это был сложный для нее период и в личной жизни. В 1961 году, после пяти лет помолвки, она вышла, наконец, замуж за Люсьена Морисса. Но уже через несколько месяцев встретилась с Жаном Собески, художником, поляком по происхождению – как раз в тот момент, когда чувствовала к Люсьену лишь благодарность и дружеские чувства. Развод был неизбежен. Далиде пришлось оставить Люсьену свою квартиру и переселиться в квартал Нейи, где соседи косо на нее поглядывали.

В начале года она записала несколько шлягеров («Оставь для меня последний танец» - Garde-moi la derniere danse, «Испанские ночи» - Nuits d'Espagne, «24 тысячи поцелуев» - 24 000 baisers, хит Сан-Ремо 1961 года), но после развода с Люсьеном часть публики и СМИ отвернулась от нее. Не все готовы были одобрить, что женщина могла так быстро разорвать узы брака. И прежде всего Люсьен Морисс, который почти полностью бойкотировал Далиду на «Европе 1». Он передавал только те ее песни, которые уже устарели или выставляли ее не в самом лучшем свете. Лишь после триумфального концерта в «Олимпии» в декабре 1961 года, где Люсьен Морисс первым встал и зааплодировал ей, Далиде удалось вернуть расположение публики. В начале 1962 года она исполняла популярные твисты «Купи мне музыкальный автомат» (Achete-moi un juke-box) и «Урок твиста» (La lecon de twist). Настоящим шлягером стала веселая и мелодичная, хотя и легкомысленная песенка «Маленький Гонсалес» (Le petit Gonzales) (в оригинале, по-английски, ее пел Пэт Бун) Далида даже спела ее однажды дуэтом с Орландо. Нельзя не отметить красивейшую песню «Что стало с цветами?» (Que sont devenues les fleurs), которую публика встретила с большой симпатией. А в конце года Далиду ждал новый большой успех: «Самый долгий день» (Le jour le plus long), песня Пола Анки из одноименного фильма о французском десанте 1944 года.

В том же 1962 году Далида приобрела дом на Монмартре: почти историческое здание, где жил Луи-Фердинанд Селин, закончивший здесь свой роман «Путешествие к краю ночи». Это кажется печальным предзнаменованием: ведь и сама Далида окончит здесь свое путешествие ночью 2 мая 1987 года. К тому времени во Францию переехали Джузеппина, мать Далиды, кузина Рози Джильотти и Орландо. В 1965 году Рози станет ее секретаршей.

Она продолжала исполнять песни в стиле твист или рок-н-ролл, но ей было трудно соперничать с молодыми кумирами, большинство из которых, впрочем, сейчас давно забыты. Она не была уже на вершине хит-парада, хотя у нее оставался круг верных поклонников. Но она уже не находила такие шлягеры, как «Бамбино» или «Гондольер». Несмотря ни на что, Далида оставалась любимой певицей французов: Пиаф умерла в 1963 году, Мирей Матье еще не появилась, Глория Лассо покинула Францию.

В 1965 году она, можно сказать, отвоевала свои позиции, благодаря таким песням, как «Молчание» (Il Silenzio, или Bonsoir mon amour на французском), «Фламенко» (Le flamenco), «Семейный скандал» (Scandale dans la famille). В июне Далида выступала с концертом в Марокко. Она не знала, что израильские песни здесь запрещены, и спела «Hava naguila». На сцену вышел комиссар полиции и попросил ее остановиться, а в зале начались стычки между арабами и евреями. На другой день Далиду вызвали в полицейский участок. Эта история могла плохо кончиться, но у нее лишь конфисковали обратный билет и часть гонорара.

В 1966 году она выпустила несколько довольно слабых пластинок (настоящим хитом стала только песня «Bang bang», но в Италии – во Франции ее уже исполняла Шейла, и Далида не хотела бесполезной конкуренции). Кроме того, в конце года она спела шлягер Сонни и Шер «Маленький человек» (Petit homme), но здесь ей было трудно соперничать с авторами, тоже записавшими французскую версию. В начале 1967 года – еще одна песня Сонни и Шер: «Мама» (Mama), которую Далида с большим успехом исполняла в Италии и Франции.

Ей нужен был новый вызов, новая вершина, которую можно покорить. И в январе 1967 года Далида первый и единственный раз выступила на знаменитом фестивале Сан-Ремо. Песню, которую она представляла там – «Прощай, любовь, прощай» («Ciao amore ciao») – Далида до конца жизни будет петь с огромным волнением и горечью. Ее написал молодой певец и композитор Луиджи Тенко, известный тогда лишь узкому кругу интеллектуалов. Широкая публика знала его как автора мелодии из сериала «Мегре». Сан-Ремо был для него шансом получить признание. Далида согласилась сопровождать Тенко на фестиваль (мало кто знал, что у них был роман). Песня «Прощай, любовь, прощай», слишком отличавшаяся от общего потока, была отвергнута жюри. Луиджи Тенко в отчаянии покончил с собой, узнав результаты голосования. Потрясенная Далида месяц спустя тоже совершила попытку самоубийства. Первый шаг к пропасти... Ее чудом удалось спасти. «Мадемуазель Бамбино умерла», как написала Жаклин Картье. Но это было рождение новой артистки.

После долгих месяцев выздоровления Далида вернулась, наконец, на телевидение (она спела с Шарлем Азнавуром дуэт «Когда любишь» (Quand on s’aime) на музыку Мишеля Леграна), и в студию звукозаписи, где все ждали ее с волнением и нетерпением. Эдди Барклай предусмотрел четыре дня для новой пластинки, но произошло невероятное: она записала все песни за один день... А ведь она боялась потерять голос. Песней, ознаменовавшей ее возвращение, стала баллада «Решетки моего дома» (Les grilles de ma maison), которую обессмертил Том Джонс (Green grass of hom»). Но шлягерами года были песни «Я вернулась за тобой» (Je reviens te chercher) Жильбера Беко и «Банда» (La banda). Заслуживает отдельного упоминания «Далеко во времени» (Loin dans le temps) – ведь единственный раз за всю свою карьеру Далида сама написала слова. Это была песня Тенко «Lontano, lontano». Далида особенно любила ее; она настояла на том, чтобы исполнять ее в «Олимпии» в 1967 году.

В 1968 году она снялась в итальянском фильме «Я тебя люблю» (Io ti amo). Предполагалось, что это будет серьезная драматическая роль, но она решила, что ее снова использовали как певицу (в фильме звучало несколько ее песен). Далида сочла себя обманутой, и с тех пор долгое время не снималась в кино.

В 1969 году Далида познакомилась с Арно Дежарденом, мыслителем, режиссером и путешественником, чья философия отвечала ее внутренним поискам. Эта встреча довершила перемену, которую она предчувствовала, читая Юнга и Фрейда. Тот год был отмечен такими песнями, как «2005 год» (L’an 2005), «Два голубя» (Deux colombes), написанная композитором Джанни Эспозито по мотивам «Божественной комедии» Данте (это была любимая песня Арно Дежардена), «Клан сицилийцев» (Le clan des siciliens) на музыку Эннио Морриконе, «Цвета любви» (Les couleurs de l’amour), положившая начало плодотворному сотрудничеству с Микаэле, будущим автором «Джиджи Ламорозо» (Gigi Lamoroso). Но все большее место в ее жизни занимал внутренний поиск. Летом 1970 года Далида отправилась в Индию. Собиралась ли она отказаться от карьеры певицы? Во всяком случае, она глубоко переменилась, и это сказалась на ее репертуаре. Пример – песня «Поющие голоса» (Chanter les voix), которую она намеренно доверила Мишелю Сарду (а он не слишком часто писал для других). Для критиков пришло время покаяться в упреках за пустые тексты. Далида, разумеется, по-прежнему будет исполнять легкие и танцевальные песни, но теперь она постоянно искала глубокие, интроспективные произведения, путь и не писала их сама.

В конце 60-х годов Далида решила отказаться от сотрудничества с Барклаем, так как в последнее время он явно ею пренебрегал: отдавал другим артистам песни, которые она хотела записать сама, и ей приходилось исполнять их на других языках (как, например, «Последний вальс» (L’ultimo valzer), «О леди Мэри» (O lady Mary). Теперь ее продюсером стал ее младший брат Бруно, который взял себе в качестве псевдонима имя старшего брата Орландо. Он оставил успешную карьеру певца в 1966 году, чтобы заняться делами сестры. В то время вся «победная тройка», прославившая Далиду 13 лет назад, перестала ее поддерживать: Барклай отвернулся от нее, Люсьен Морисс покончил с собой в 1970 году, а Бруно Кокатрикс сомневался, способна ли еще Далида заполнить зал «Олимпии». Таким образом, в тот момент Далида находилась на перепутье, ей оставалось либо исчезнуть окончательно, либо начать карьеру снова. Вопрос был – когда? А ответом стала песня «Darla dirladada», величайший шлягер года – греческого происхождения, слова к которому написал Борис Бергман. Барклай пытался заявить о своих правах на эту пластинку: он уверял, что Орландо дал ему недостаточно времени, чтобы пересмотреть условия контракта. Впрочем, Далида и Барклай вскоре помирились; ни она, ни Орландо не держали на него зла.

В том же году Далида исполнила такие песни, как «Леди д‘Арбанвилль» (Lady d’Arbanville), которую Кэт Стивенс написал в честь актрисы Патти д‘Арбанвилль, «Они изменили мою песню» (Ils ont change ma chanson) - французская версия «Look what they’ve done to my song, ma» Мелани Сафки; «Для чего, для кого?» (Pour qui, pour quoi?) на музыку Франсиса Лэя, «Если бы можно было это изменить» (Si c’etait a refaire) - хит Сан-Ремо 1970 года («La prima cosa bella»).

В сентябре покончил с собой Люсьен Морисс, Далида была жестоко потрясена (тем более, что через год, почти в тот же день, она потеряет свою мать). После развода Дали и Люсьен оставались близкими друзьями. Именно благодаря ему ее немедленно отправили в специальный госпиталь после попытки самоубийства в 1967 году; возможно, он спас ей жизнь. Но долгая кома оставила серьезные осложнения, как, например, внезапные приступы глухоты и провалы в памяти (у нее появилась привычка записывать слова песен в блокнот). Публика никогда не осуждала ее за это. Как с юмором говорила сама Далида, зрителям казалось, что им разрешили присутствовать на репетиции. Но нет сомнений, что артистке, которая постоянно стремилась к совершенству, было невыносимо проявлять на публике свою слабость.